Стихи Блока Александра
Вися над городом всемирным, В пыли прошедшей заточен, Еще монарха в утре лирном Самодержавный клонит сон.
Вот он — ряд гробовых ступеней. И меж нас — никого. Мы вдвоем. Спи ты, нежная спутница дней, Залитых
Все кричали у круглых столов, Беспокойно меняя место. Было тускло от винных паров. Вдруг кто-то вошел
Открыли дверь мою метели, Застыла горница моя, И в новой снеговой купели Крещен вторым крещеньем я.
Опять воскрешает мне память Развеянный ветром образ — Зачем меня волнует Так глубоко твой голос?
Предоставьте мертвым погребать мертвецов. (Евангелье) Он не властен придти: он убит на пути, Он в могилу
О, Дева, иду за тобой — И страшно ль идти за тобой Влюбленному в душу свою, Влюбленному в тело свое?
Долго искал я во тьме лучезарного бога… Не было сердцу ответа, душе молодой упованья… Тщетно вставали
Есть минуты, когда не тревожит Роковая нас жизни гроза. Кто-то на? плечи руки положит, Кто-то ясно заглянет
Качаюсь на верхней ветке И вижу с высоких гор, Насколько хватает зренья, Сиянье синих озер.
Зажигались окна узких комнат, Возникали скудные лучи, Там, где люди сиротливо берегут и помнят Царствия
И жизнь, и смерть, я знаю, мне равны. Идет гроза, блестят вдали зарницы, Чернеет ночь, — а песни старины
Или устал ты до времени, Просишь забвенья могил, Сын утомленного племени, Чуждый воинственных сил?
К ногам презренного кумира Слагать божественные сны И прославлять обитель мира В чаду убийства и войны
Как сон молитвенно-бесстрастный, На душу грешную сошла; И веют чистым и прекрасным Ее прозрачные крыла.
Когда я вышел — были зори, Белело утро впереди. Я думал: забелеет вскоре Забытое в моей груди.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА: Король — на террасе дворца. Зодчий — старик в широких и темных одеждах. Чертами лица
Люблю я страсти легкий пламень Средь наших мелочных забот, — Он — как в кольце бесценный камень, Как
Мне в душу просится былое… Гоню насмешливый призрак, Но он напомнил мне благое И подал сердцу счастья
Мой бедный, мой далекий друг! Пойми, хоть в час тоски бессонной, Таинственно и неуклонно Снедающий меня
Моя сказка никем не разгадана, И тому, кто приблизится к ней, Станет душно от синего ладана, От узорных
И влекла меня жажда безумная Жажда жизни вперед и вперед… Некрасов Мы устали. Довольно. Вперед и вперед
На весеннем пути в теремок Перелетный вспорхнул ветерок, Прозвенел золотой голосок. Постояла она у крыльца
Что на свете выше Светлых чердаков? Вижу трубы, крыши Дальних кабаков. Путь туда заказан, И на что — теперь?
Настал желанный час. Природа, Из рук Властителя Творца, Зажгла ночные неба своды Сверканьем звездным
Не призывай и не сули Душе былого вдохновенья. Я — одинокий сын земли, Ты — лучезарное виденье.
Неомраченный дух прими для лучшей доли Тоскующею тенью поутру. И день иной родится в свете воли.
Ночной туман застал меня в дороге. Сквозь чащу леса глянул лунный лик. Усталый конь копытом бил в тревоге
О, как смеялись вы над нами, Как ненавидели вы нас За то, что тихими стихами Мы громко обличили вас!
Одна мне осталась надежда: Смотреться в колодезь двора. Светает. Белеет одежда В рассеянном свете утра.
Опустись, занавеска линялая, На больные герани мои. Сгинь, цыганская жизнь небывалая, Погаси, сомкни очи твои!
Закат горел в последний раз. Светило дня спустилось в тучи, И их края в прощальный час Горели пламенем могучим.
Плевелы от пшеницы жезл твердо отбивает, Розга буйство из сердец детских прогоняет. Права русского исторью
Под вечер лет с немым вниманьем В былое смутно погружен, Я буду жить воспоминаньем, Лелея жизни прошлой сон.
Полюби эту вечность болот: Никогда не иссякнет их мощь. Этот злак, что сгорел, — не умрет. Этот куст
Ты еси Петр, и на сем камени созижду церковь мою. Еванг. Матфея, XVI.18 Introibo ad altare Dei.
Прискакала дикой степью На вспенённом скакуне. «Долго ль будешь лязгать цепью? Выходи плясать ко мне!
Прощались мы в аллее дальной, Лежала вкруг широко тень, На миг улыбкою прощальной Осенний озарился день
трувера XII–XIII столетия Теофил, история которого обработана в XII столетии на народном языке в забавной
Синеет день хрустальный; В холодных зовах высоты Встает, горя, закат печальный, И никнут поздние цветы.
Смеялись бедные невежды, Похитил я, младой певец, У безнадежности — надежды, У бесконечности — конец.
Среди поклонников Кармен, Спешащих пестрою толпою, Ее зовущих за собою, Один, как тень у серых стен Ночной
На разукрашенную елку И на играющих детей Сусальный ангел смотрит в щелку Закрытых наглухо дверей.
Там сумерки невнятно трепетали, Таинственно сменяя день пустой. Кто, проходя, души моей скрижали Заполонил
Тихая белая горница, Тихой лампады лучи! Ночь приняла, как любовница, Все излиянья мои.
Ты была светла до странности И улыбкой — не проста. Я в лучах твоей туманности Понял юного Христа.
Ты не ушла. Но, может быть, В своем непостижимом строе Могла исчерпать и избыть Всё мной любимое, земное.
Ты уходишь от земной юдоли, Сердца лучшего любовь тебе несут. Страшных снов не жди от новой воли, — Хоры
Ты пробуждалась утром рано И покидала милый дом. И долго, долго из тумана Копье мерцало за холмом.
Ушел он, скрылся в ночи?, Никто не знает, куда. На столе остались ключи, В столе — указанье следа.