Стихи Черубины де Габриак
Милый рыцарь! Дамы Черной Вы несли цветы учтиво, власти призрака покорный, Вы склонились молчаливо. Храбрый рыцарь!
Весь лед души обстал вокруг, Как отраженная ограда, И там совпал Полярный круг С кругами Ада.
Твои глаза — святой Грааль, В себя принявший скорби мира, И облекла твою печаль Марии белая порфира.
Братья-камни! Сестры-травы! Как найти для вас слова? Человеческой отравы я вкусила — и мертва.
В овальном зеркале твой вижу бледный лик. С висков опущены каштановые кудри, Они как будто в золотистой пудре.
То было раньше, было прежде… О, не зови души моей. Она в разорванной одежде Стоит у запертых дверей.
Она задумалась. За парусом фелуки Следят ее глаза сквозь завесы ресниц. И подняты наверх сверкающие руки
Давно ты дал в порыве суеверном Мне зеркало в оправе из свинца, И призрак твоего лица Я удержала в зеркале неверном.
Сияли облака оттенка роз и чая, Спустилась мягко шаль с усталого плеча На влажный шелк травы, склонившись
Дымом в сердце расстелился ладан, И вручили обруча мне два. Ах, пока жива, Будет ли запрет их мной разгадан?
Есть на дне геральдических снов Перерывы сверкающей ткани; В глубине анфилад и дворцов, На последней
Спи! Вода в Неве Так же вседержавна, Широка и плавна, Как заря в Москве. Так же Ангел Белый Поднимает крест.
В глубоких бороздах ладони Читаю жизни письмена: В них путь к Мистической Короне И плоти мертвой глубина.
Иерихонская роза цветет только раз, Но не все ее видят цветенье: Ее чудо открыто для набожных глаз, Для
Я венки тебе часто плету Из пахучей и ласковой мяты, Из травинок, что ветром примяты, И из каперсов в
Ищу защиты в преддверьи храма Пред Богоматерью Всех Сокровищ, Пусть орифламма Твоя укроет от всех чудовищ…
Есть два креста — то два креста печали, Из семигранных горных хрусталей. Один из них и ярче, и алей
Давно, как маска восковая, Мне на лицо легла печаль… Среди живых я не живая, И, мертвой, мира мне не жаль.
Горький и дикий запах земли: Темной гвоздикой поля поросли! В травы одежду скинув с плеча, В поле вечернем
Кто-то мне сказал: твой милый Будет в огненном плаще… Камень, сжатый в чьей праще, Загремел с безумной силой?
Оделся Ахен весь зелеными ветвями. Для милой Франции окончена печаль; Сегодня отдала ей голубая даль
Я — в истомляющей ссылке, в этих проклятых стенах. Синие, нежные жилки бьются на бледных руках.
О, если бы аккорды урагана, Как старого органа, Звучали бы не так безумно-дико; О, если бы закрылась
Цветы живут в людских сердцах; Читаю тайно в их страницах О ненамеченных границах, О нерасцветших лепестках.
Ты не вытянешь полным ведра, Будешь ждать, но вода не нальется, А когда-то белей серебра Ты поила водой
Серый сумрак бесприютней, Сердце — горче. Я одна. Я одна с испанской лютней У окна. Каплют капли, бьют
Парус разорван, поломаны весла. Буря и море вокруг. Вот какой жребий судьбою нам послан, Бедный мой друг.
Твои цветы… цветы от друга, Моей Испании цветы. Я их замкну чертою круга Моей безрадостной мечты.
Прислушайся к ночному сновиденью, не пропусти упавшую звезду… по улицам моим Невидимою Тенью я за тобой
Замкнули дверь в мою обитель навек утерянным ключом, и черный Ангел, мой хранитель, стоит с пылающим мечом.
Червленый щит в моем гербе, И знака нет на светлом поле. Но вверен он моей судьбе, Последней — в роде
С моею царственной мечтой Одна брожу по всей вселенной, С моим презреньем к жизни тленной, С моею горькой красотой.
Фальшиво на дворе моем поет усталая шарманка, гадает нищая цыганка… Зачем, о чем? О том, что счастье
В быстро сдернутых перчатках Сохранился оттиск рук, Черный креп в негибких складках Очертил на плитах круг.
Как-то странно во мне преломилась пустота неоплаканных дней. Пусть Господня последняя милость над могилой
Над полем грустным и победным Простерт червленый щит зари. По скатам гор, в тумане медном, Дымят и гаснут алтари.
Все летают черные птицы И днем, и поутру, А по ночам мне снится, Что я скоро умру. Даже прислали недавно
Она ступает без усилья, Она неслышна, как гроза, У ней серебряные крылья И темно-серые глаза.
Ты в зеркало смотри, Смотри, не отрываясь, Там не твои черты, Там в зеркале живая, Другая ты.
Мое сердце — словно чаша Горького вина, Оттого, что встреча наша Не полна. Я на всех путях сбирала Для
Где Херувим, свое мне давший имя, Мой знак прошедших дней? Каких фиалковых полей Касаешься крылами ты своими?
Лишь раз один, как папоротник, я цвету огнем весенней, пьяной ночью… Приди за мной к лесному средоточью
Его египетские губы Замкнули древние мечты, И повелительны и грубы Лица жестокого черты. И цвета синих
Я ветви яблонь поняла, Их жест дающий и смиренный, Почти к земле прикосновенный Изгиб крыла.
Чудотворным молилась иконам, призывала на помощь любовь, а на сердце малиновым звоном запевала цыганская
Крест на белом перекрестке Сказочных дорог. Рассыпает иней блестки У Христовых ног. Смотрит ласково Распятый
I. Он раскрывает Он пришел сюда от Востока, Запыленным плащом одет, Опираясь на жезл пророка, А мне было
О, сколько раз, в часы бессонниц, Вставало ярче и живей Сиянье радужных оконниц Моих немыслимых церквей.
Как горько понимать, что стали мы чужими, не перейдя мучительной черты. Зачем перед концом ты спрашиваешь
«Когда выпадет снег»,- ты сказал и коснулся тревожно моих губ, заглушив поцелуем слова, Значит, счастье — не сон.