Стихи Николая Глазкова
День первый. Поезд скорый Идет по Теплостану. В окне мелькают горы, Деревья и тюльпаны. Потом по расписанью
На Тишинском океане Без руля и без кают Тихо плавают в тумане И чего-то продают. Продает стальную бритву
Когда я шел и думал — или-или, Глухонемые шли со мною рядом. Глухонемые шли и говорили, А я не знал —
«Аз тебе хоцю!» писал писалом На бересте грамотный мужик. Был, наверно, откровенным малым, И в любви
Как жара и холод, свет и тьма, Город Камня надвое расколот. Если посмотреть на все дома, Старый город
— Береги честь смолоду! — Справедливо слово то. Было много раз оно Там, где надо, сказано!.
Стоит погода: так себе, На том спасибо — нету снега, Но мы в прохладном сентябре Купались в озере Онего.
Куда спешим? Чего мы ищем? Какого мы хотим пожара? Был Хлебников. Он умер нищим, Но Председателем Земшара.
Героев рождает горе С его положеньем скверным: Достаточно было героев В безрадостном сорок первом!
1 Алое солнце на небе все реже, Люди не рады нашествию стужи, Лютые вихри летят с побережий — Оттепель
Когда от нас уходит Старый, Такая полночь настает: Все подымаем мы бокалы — И первый тост за Новый год!
Река Амга Сама собой горда — Такая в ней прозрачная вода, Что виден каждый камушек на дне. Амга — река
Это удивительно и странно, Что она совсем не широка: Исполняет должность океана Межконтинентальная река!
Не знаю, в каком я раю очучусь, Каких я морей водолаз; Но мы соберемся под знаменем чувств, Каких не
В стародавнее время В домосковных лесах Жили древляне — свободное племя, Что никому не платило ясак.
В эту зиму снега было мало, Но, морозы лютые кляня, Под не очень теплым одеялом Перезимовали зеленя.
У меня квартира умерла, Запылились комнаты и кресла… Появились если бы дрова, Моментально бы она воскресла.
Не две дороги светлого стекла, Не две дороги и не две реки… Здесь женщина любимая легла, Раскинув ноги
Дорога полудикая Ухабиста зело — И «газик» наш, подпрыгивая, Вздыхает тяжело. Баранку крутит Леша Не
Все происходит по ступеням, Как жизнь сама. Я чувствую, что постепенно Схожу с ума. И, не включаясь в
От Аляски Родина до Польши — Вот она какая, наша Русь. У нее одна Камчатка больше, Чем вся Дания и Бенилюкс.
Там, где сохранены леса, Где жив сосновый бор, Там смотрят ясные глаза Задумчивых озер. А где порублены
И у меня такое мненье, Что упрощенье — ход вперед, Но истинное упрощенье Цивилизация дает. Сложней автомобиля
Я в детстве бросил рисовать. Кто в этом виноват? Хочу виновника назвать: Мой милый младший брат.
Выйди, Витя, на озера И метни крючки под лед. Ты себя утешишь скоро, Если рыбка заклюет! Белый снег блестит
Валялся лапоть на дороге, Как будто пьяный, И месяц осветил двурогий Бугры и ямы. А лапоть — это символ
Пускай нам живописец не знаком, Он требует подхода осторожного — И мы его работу назовем Картиной неизвестного
Есть у меня перочинный Ножик из доброй стали. Сколько его точили, Сколько полировали! Он, вероятно, не
Незабываемый момент: Я в центре города не города, И предо мною монумент Неповторимый: Полюс Холода!
Ночь. По эфиру, народы радуя, О мире миру вещает радио — И от рассвета до салюта Победа эта звенит повсюду.
Существует четыре пути. Первый путь — что-нибудь обойти. Путь второй — отрицание, ибо Признается негодным что-либо.
Каждый день Это жизни модель. Пробужденье — Рожденье. Утро — Детство и юность, Мудро За утро волнуюсь.
В мир иной отворились двери те, Где кончается слово «вперед»… Умер Кульчицкий, а мне не верится: По-моему
Хорошо, что солнце светит в марте. Отмечая радостно весну, Не играйте в домино и в карты, А фотографируйтесь в лесу!
Летний лес великолепно ласков. Если есть река, пригож вдвойне — Серебристой радуюсь волне, Южный ветерок
Я сам себе корежу жизнь, Валяя дурака. От моря лжи до поля ржи Дорога далека. Но жизнь моя такое что
Когда грузил баржу, немало Тяжелых бревен перенес, И мне вода напоминала Стволы развернутых берез.
Не цвели ни яблони, ни липы, Потому что не было воды. Началась потом дорога Рыбы У Аральского и Кзыл-Орды.
Во дворце, где у царских семей Зимнее было становище, Теперь Эрмитаж — так зовется музей, В котором хранятся
Она торжественно красива, В ней величавость благородства, А рядом, посреди залива. Торчат отходы производства.
За неведомым бредущие, Как поэты, сумасшедшие, Мы готовы предыдущее Променять на непришедшее.
Льет на землю скупые лучи Завихренное тучами небо, И художник Сережа Тучнин Пишет церковь Бориса и Глеба.
Пошли за зверем восемь человек. Булчуты понимали: зверь не слабый. Судили по следам: ноябрьский снег
В начале лета утром рано Проснуться каждому резонно. Отрадно, выйдя на поляны, Упиться свежестью озона.
Вот идет состав товарный. Слышен окрик матерный. Женщины — народ коварный, Но очаровательный.
Парень из Аскиза — тракторист. Обучался в школе с детских лет. Он по убежденью атеист И не верит в старый
Лез всю жизнь в богатыри да в гении, Небывалые стихи творя. Я без бочки Диогена диогеннее: Сам себя нашел
С чудным именем Глазкова Я родился в пьянваре, Нету месяца такого Ни в каком календаре.
Что было, то было, а было эдак: В столицу Москва езда. Медленнее, чем мне надо, едут Товарные поезда.
Белеет яблоневый цвет — Унынья нет. Ласкают взгляд леса, луга, А не снега. Течет веселая река — И берега