Стихи Николая Олейникова
Да, Груня, да. И ты родилась. И ты, как померанц, произросла. Ты из Полтавы к нам явилась И в восхищенье привела.
Тихо горели свечи. Вышла ты в зимний сад. В белые голые плечи Снег и крупа летят.
Философская поэма Пролог Вот вам бочка — Неба дно. Вот вам точка — Вот окно. Это звезд большая кружка
Чарльз Дарвин, известный ученый, Однажды синичку поймал. Ее красотой увлеченный, Он зорко за ней наблюдал.
Все пуговки, все блохи, все предметы что-то значат. И неспроста одни ползут, другие скачут Я различаю
Берите вилку в руку левую, А нож берите в руку правую; За стол садяся рядом с девою, Не жмите ног ее
Я влюблен в Генриетту Давыдовну, А она в меня, кажется, нет — Ею Шварцу квитанция выдана, Мне квитанции
Птичка безрассудная С беленькими перьями, Что ты все хлопочешь, Для кого стараешься? Почему так жалобно
Приятен вид тетради клетчатой: В ней нуль могучий помещен, А рядом нолик искалеченный Стоит, как маленький лимон.
Неприятно в океане Почему-либо тонуть. Рыбки плавают в кармане, Впереди — неясен путь. Так зачем же ты
Когда ему выдали сахар и мыло, Он стал домогаться селедок с крупой. …Типичная пошлость царила В его голове
Однажды красавица Вера, Одежды откинувши прочь, Вдвоем со своим кавалером До слез хохотала всю ночь.
Целование шлет Николай Олейников С кучей своих нахлебников: Макара Свирепого, Кравцова и Н.
Я ем сырые корешки, Питаюсь черствою корою И запиваю порошки Водопроводною водою. Нетрудно порошок принять
Пойду я в контору «Известий», Внесу восемнадцать рублей И там навсегда распрощаюсь С фамилией прежней моей.
Привезли меня в больницу С поврежденною рукой. Незнакомые мне лица Покачали головой. Осмотрели, завязали
Наливши квасу в нашатырь толченый, С полученной молекулой не может справиться ученый. Молекула с пятью
Я твой! Ласкай меня, тигрица! Гори над нами страсти ореол! Но почему, скажи, с тобою мы не птицы?
Кузнечик, мой верный товарищ, Мой старый испытанный друг, Зачем ты сидишь одиноко, Глаза устремивши на юг?
Жена-кобыла — Для удовлетворения пыла. Жена-корова — Для тихого семейного крова. Жена-стерва — Для раздражения нерва.
Я муху безумно любил! Давно это было, друзья, Когда еще молод я был, Когда еще молод был я.
Прочь воздержание. Да здравствует отныне Яйцо куриное с желтком посередине! И курица да здравствует
О бублик, созданный руками хлебопека! Ты сделан для еды, но назначение твое высоко! Ты с виду прост
Ты, Дева, друг любви и счастья, Не презирай, не презирай меня, Ни в радости, тем более ни в страсти Дурного
Жареная рыбка, Дорогой карась, Где ж ваша улыбка, Что была вчерась? Жареная рыба, Бедный мой карась
В твоих глазах мелькал огонь. Ты протянула мне ладонь. Дыханье дня Ты подарила, Давно меня Ты загубила.
Таракан сидит в стакане. Ножку рыжую сосет. Он попался Он в капкане И теперь он казни ждет Он печальными
Блестит вода холодная в бутылке, Во мне поползновения блестят. И если я — судак, то ты подобна вилке
Однажды Склочник В Источник Плюнул с высоты. …С тех пор Источник с ним на «ты».
Залетела в наши тихие леса Полосатая, усатая оса. Укусила бегемотицу в живот. Бегемотица в инфаркте —
Пищит диванчик Я с вами тут. У нас романчик, И вам капут. Вы так боялись Любить меня, Сопротивлялись
В чертогах смородины красной Живут сто семнадцать жуков, Зеленый кузнечик прекрасный, Четыре блохи и
На хорошенький букетик Ваша девочка похожа. Зашнурована в пакетик Ее маленькая кожа. В этой крохотной
Веществ во мне немало, Во мне текут жиры, Я сделан из крахмала, Я соткан из икры. Но есть икра другая
Красавица, прошу тебя, говядины не ешь. Она в желудке пробивает брешь. Она в кишках кладет свои печати.
Утром съев конфету «Еж», В восемь вечера помрешь!
Весел, ласков и красив, Зайчик шел в коператив.
Если б не было Наташи — Я домой бы убежал. Если б не было Наташи — Жизнь бы водкой прожигал.
Маршаку позвонивши, я однажды устал И не евши, не пивши семь я суток стоял Очень было немило слушать
Вчера представлял я собою роскошный сосуд, А нынче сосут мое сердце, пиявки сосут. В сосуде моем вместо
Без одежды и в одежде Я вчера Вас увидал, Ощущая то, что прежде Никогда не ощущал. Над системой кровеносной
И вот с тобой мы, Генриетта, вновь. Уж осень на дворе, и не цветет морковь. Уже лежит в корзине Ромуальд
Ты устал от любовных утех, Надоели утехи тебе! Вызывают они только смех На твоей на холеной губе.
Верочка, Верочка! Ваше кокетство Нужно бы Попридержать. Вы применяете Средства, Коих нельзя Применять.
Если птичке хвост отрезать — Она только запоет. Если сердце перерезать — Обязательно умрет!