Владимир Набоков — О, светлый голос, чуть печальный
063
О, светлый голос, чуть печальный, слыхал я прежде отзвук твой, пугливый, ласково-хрустальный, в тени
Владимир Набоков — Автомобиль в горах
052
Сонет Как сон, летит дорога, и ребром встаёт луна за горною вершиной. С моею чёрной гоночной машиной
Владимир Набоков — Из мира уползли, и ноют на луне
047
Из мира уползли — и ноют на луне шарманщики воспоминаний… Кто входит? Муза, ты? Нет, не садись ко мне
Владимир Набоков — На черный бархат лист кленовый
045
На черный бархат лист кленовый я, как святыню, положил: лист золотой с пыльцой пунцовой между лиловых
Владимир Набоков — Пустяк, названье мачты
040
Пустяк — названье мачты, план — и следом за чайкою взмывает жизнь моя, и человек на палубе, под пледом
Владимир Набоков — Петербург
083
Он на трясине был построен средь бури творческих времен: он вырос — холоден и строен, под вопли нищих похорон.
Владимир Набоков — Глаза
066
Под тонкою луной, в стране далекой, древней, так говорил поэт смеющейся царевне: Напев сквозных цикад
Владимир Набоков — Вдали от берега, в мерцании морском
042
Вдали от берега, в мерцании морском, я жадной глубиной был сладостно влеком. Я видел небосвод сквозь
Владимир Набоков — Безумец
053
В миру фотограф уличный, теперь же царь и поэт, парнасский самодержец (который год сидящий взаперти)
Владимир Набоков — Мой друг, я искренно жалею
040
Мой друг, я искренно жалею того, кто, в тайной слепоте, пройдя всю длинную аллею, не мог приметить на
Владимир Набоков — Будь со мной прозрачнее и проще
049
Будь со мной прозрачнее и проще: у меня осталась ты одна. Дом сожжён и вырублены рощи, где моя туманилась
Владимир Набоков — Санкт-Петербург
061
Ко мне, туманная Леила! Весна пустынная, назад! Бледно-зеленые ветрила дворцовый распускает сад.
Владимир Набоков — Счастье
094
Я знаю: пройден путь разлуки и ненастья, И тонут небеса в сирени голубой, И тонет день в лучах, и тонет
Владимир Набоков — Великан
045
Я вылепил из снега великана, дал жизнь ему и в ночь на Рождество к тебе, в поля, через моря тумана, я
Владимир Набоков — Изгнанье
049
Я занят странными мечтами в часы рассветной полутьмы: что, если б Пушкин был меж нами — простой изгнанник, как и мы?
Владимир Набоков — Билет
047
На фабрике немецкой, вот сейчас,- Дай рассказать мне, муза, без волненья! на фабрике немецкой, вот сейчас
Владимир Набоков — Разгорается высь
040
Разгорается высь, тает снег на горе. Пробудись, отзовись, говори о заре. Тает снег на горе пред пещерой
Владимир Набоков — Есть в одиночестве свобода
076
Есть в одиночестве свобода, и сладость — в вымыслах благих. Звезду, снежинку, каплю меда я заключаю в стих.
Владимир Набоков — В церкви
067
За дымкой ладана иконы на стене. Певучие слова. Болезненность свечей. Старушки грустные в платочках.
Владимир Набоков — Видение
047
В снегах полуночной пустыни мне снилась матерь всех берез, и кто-то — движущийся иней — к ней тихо шел
Владимир Набоков — К Родине
074
Ночь дана, чтоб думать и курить и сквозь дым с тобою говорить. Хорошо… Пошуркивает мышь, много звезд
Владимир Набоков — О, как ты рвешься в путь крылатый
044
О, как ты рвешься в путь крылатый, безумная душа моя, из самой солнечной палаты в больнице светлой бытия!
Владимир Набоков — Разбились облака
045
Разбились облака. Алмазы дождевые, сверкая, капают то тише, то быстрей с благоухающих, взволнованных ветвей.
Владимир Набоков — Рождество
0117
Мой календарь полуопалый пунцовой цифрою зацвёл; на стекла пальмы и опалы мороз колдующий навёл.
Владимир Набоков — Берлинская весна
068
Нищетою необычной на чужбине дорожу. Утром в ратуше кирпичной за конторкой не сижу. Где я только не шатаюсь
Владимир Набоков — Верба
046
Колоколов напев узорный, волненье мартовского дня, в спирту зеленом чёртик чёрный, и пестрота, и толкотня
Владимир Набоков — К России
056
Отвяжись, я тебя умоляю! Вечер страшен, гул жизни затих. Я беспомощен. Я умираю от слепых наплываний твоих.
Владимир Набоков — О чем я думаю
052
О чем я думаю? О падающих звездах… Гляди, вон там одна, беззвучная, как дух, алмазною стезей прорезывает
Владимир Набоков — Рай
070
Любимы ангелами всеми, толпой глядящими с небес, вот люди зажили в Эдеме,- и был он чудом из чудес.
Владимир Набоков — Конькобежец
082
Плясать на льду учился он у музы, у зимней Терпсихоры… Погляди: открытый лоб, и черные рейтузы, и огонек
Владимир Набоков — Зима
076
Только ёлочки упрямы — зеленеют — то во мгле, то на солнце. Пахнут рамы свежим клеем, на стекле перламутровый
Владимир Набоков — Все окна открыв, опустив занавески
043
Все окна открыв, опустив занавески, ты в зале роялю сказала: живи! Как легкие крылья во мраке и блеске
Владимир Набоков — Как пахнет липой и сиренью
051
Как пахнет липой и сиренью как золотеет серп луны! Неторопливо, тень за тенью, подходят сумерки весны.
Владимир Набоков — Нас мало, юных, окрыленных
061
Нас мало — юных, окрыленных, не задохнувшихся в пыли, еще простых, еще влюбленных в улыбку детскую земли.
Владимир Набоков — Расстрел
076
Бывают ночи: только лягу, в Россию поплывет кровать, и вот ведут меня к оврагу, ведут к оврагу убивать.
Владимир Набоков — Лыжный прыжок
059
Для состязаний быстролетных на том белеющем холму вчера был скат на сваях плотных сколочен.
Владимир Набоков — Ах, осень, моё упоенье
076
И снова, как в милые годы тоски, чистоты и чудес, глядится в безвольные воды румяный редеющий лес.
Владимир Набоков — Воскресение мёртвых
047
Нам, потонувшим мореходам, похороненным в глубине под вечно движущимся сводом, являлся старый порт во
Владимир Набоков — Как часто я в поезде скором
039
Как часто, как часто я в поезде скором сидел и дивился плывущим просторам и льнул ко стеклу холодеющим лбом!
Владимир Набоков — О, любовь, ты светла и крылата
057
О, любовь, ты светла и крылата,- но я в блеске твоем не забыл, что в пруду неизвестном когда-то я простым
Владимир Набоков — Русалка
053
Пахнуло с восходом огромной луны сладчайшею свежестью в плечи весны. Колеблясь, колдуя в лазури ночной
Владимир Набоков — Шахматный конь
072
Круглогривый, тяжелый, суконцем подбитый, шахматный конь в коробке уснул,— а давно ли, давно ли в пивной
Владимир Набоков — Осень
053
И снова, как в милые годы тоски, чистоты и чудес, глядится в безвольные воды румяный редеющий лес.
Владимир Набоков — Вьюга
061
Тень за тенью бежит — не догонит, вдоль по стенке… Лежи, не ворчи. Стонет ветер? И пусть себе стонет.
Владимир Набоков — Какое сделал я дурное дело
070
Какое сделал я дурное дело, и я ли развратитель и злодей, я, заставляющий мечтать мир целый о бедной
Владимир Набоков — Олень
088
Слова — мучительные трубы, гремящие в глухом лесу,- следят, перекликаясь грубо, куда я пламя пронесу.
Владимир Набоков — Родина
056
Когда из родины звенит нам сладчайший, но лукавый слух, не празднословно, не молитвам мой предается скорбный дух.
Владимир Набоков — Цветет миндаль на перекрестке
057
Цветет миндаль на перекрестке, Мерцает дымка над горой, Бегут серебряные блестки По глади моря голубой.
Владимир Набоков — Я на море гляжу из мраморного храма
052
Я на море гляжу из мраморного храма: в просветах меж колонн, так сочно, так упрямо бьет в очи этот блеск
Владимир Набоков — Гроза
062
Стоишь ли, смотришь ли с балкона, деревья ветер гнёт и сам шалеет от игры, от звона с размаху хлопающих рам.